Я видел, как небо разрывается над городами. Из раны падали не звезды. Падали слова. Они проникали в закрытые комнаты. Они опускались на детские кроватки. Они просачивались в голоса взрослых еще до первого «доброго утра». Первой не нужно было много слов. Она говорила: Сначала я. И я видел, как руки сжимаются в кулаки, даже когда они были созданы, чтобы поднимать упавшего. Вторая говорила: Твой конец — мое спасение. И я видел, как хлеб становится камнем в устах людей. Третья шептала: Доверять хорошо. Не доверять лучше. И сердца возвели стены столь высокие, что даже Бог больше не мог постучать, не нашумев. Затем упала фраза, древняя, как голод: Или ты ешь, или тебя едят. И я видел, как люди наполняют амбары, пока их дети замерзают насмерть в домах, слишком больших, чтобы называться домом. Затем небо прогремело: Хочешь мира — готовься к войне. И я видел, как дети учатся отличать рокот самолета от пения птицы. Наконец, черное слово опустилось на короны, на суды, на рынки и на алтари: Цель оправдывает средства. И мир перестал спрашивать, что справедливо. Он начал спрашивать, кто победит. И вот однажды анти-заповеди поднялись на холм. Там висел Человек между небом и землей. И они сказали Ему: Спаси Себя. Сойди. Используй Свою силу. Покажи, кто Ты. Он не сошел. Не потому, что не мог. А потому, что Он не оставил бы никого в одиночку в самой темной точке человеческого бытия. Тогда Его назвали побежденным. И три дня смерть верила, что победила. Но она ничего не поняла. Тот Человек не подчинился последней и самой древней анти-заповеди: Выживай, даже если ради этого тебе придется перестать любить. И с того дня, всякий раз, когда рука остается открытой, всякий раз, когда кто-то прощает, не становясь рабом, всякий раз, когда человек отказывается спасаться в одиночку, камень перед гробницей снова начинает дрожать.
