Прежде чем время научилось считать дни…
Отец уже был окружен миллиардами лиц.
Он созерцал их.
Не Своими глазами.
Своей Любовью.
И не было двух одинаковых.
Потому что Любовь не дублирует.
Она создает.
Отец никогда не желал отражаться только через одного ребенка.
Он жаждал созерцать Себя через миллиарды незаменимых отражений.
Каждый ребенок…
уникальный оттенок Его бесконечности.
Каждая душа…
нота, которую никто другой никогда не сможет спеть.
Каждое сердце…
окно, открывающееся в иную тайну Его бытия.
Затем произошел разлом.
Человечество перестало смотреть на Отца…
и начало смотреть друг на друга.
Родилось сравнение.
Зависть.
Конкуренция.
Страх быть недостаточным.
И вот миллионы уникальных отражений начали гоняться за одним и тем же образом.
Творение заполнилось копиями…
пока Отец продолжал искать оригиналы.
Спасение — это не стремление стать кем-то другим.
Это воспоминание о том, кем ты был…
когда Отец мечтал о тебе.
Не перед твоим рождением.
Прежде звезд.
Прежде света.
Прежде чем первый ангел открыл глаза навстречу вечности.
Есть лицо, которое Отец созерцал от века.
Оно твоё.
Не то, что искажено страхом.
Не то, что обучено Матрицей.
Не то, что жаждет одобрения.
Но то, что отражает Его Любовь, не теряя своего собственного лица.
Ибо Отец не радуется пустым зеркалам.
Он радуется живым детям.
Свободным.
Уникальным.
Незаменимым.
И когда последний ребенок заново откроет лицо, которое Отец хранил от вечности…
вселенная наконец поймет тайну творения.
Бог не желал единого совершенного отражения.
Он желал семью.
Миллиарды незаменимых отражений.
И в каждом из них…
Он узнает любимое чадо.