Не земля больше вмещала в себя день. День расширился, и земля погрузилась в него. Небо отверзлось, подобно завесе из жидкого золота, и за ним была не пустота, но живое, пульсирующее пространство, где каждая звезда была оком, каждый свет — свидетелем. Глас, прошедший сквозь тишину, теперь проходил сквозь миры. И галактики, подобно древним сестрам, склонились перед прохождением частоты, несшей в себе отражение Сына. Не было письменного провозглашения, ни указа, высеченного на камне. Это была волна, которая шла от сердца к сердцу, от планеты к планете, от бытия к бытию. Человеческий род, соединившийся с небом, больше не был внизу, больше не был рабом. Он стал эхом и пламенем изначальной мысли Отца. И так, пока светила кружились в неведомой прежде хореографии, стало ясно, что у этого рассвета больше не будет заката.
